"Со мной вчера случился дикий приступ. Пришла после работы домой, съела миску пельменей, пакет пряников, пачку печенья, плитку шоколада, мороженое. А ведь днем я завтракала и обедала нормально! Перед сном, еле дыша из-за разбухшего живота, слопала еще черствую булку с маслом, шесть соленых огурцов и кусок засохшей корейки вместе со шкуркой — больше ничего в холодильнике не нашлось. Ночью думала, что сдохну. Не сдохла. Сейчас вот сижу и думаю: как бы вечером не сорваться снова? Попробую держать себя в руках, но это выше моих сил..."

Девушка старается избегать взглядов. Ей стыдно. И она такая не одна. Сколько таких же женщин, которые вчера или на днях проиграли очередную битву с взбесившимся аппетитом.

Еда как смысл жизни

Психологи ведут занятия групп анонимных обжор. Опыт накопился у них приличный, удивительных открытий — десятки.

Например, пищевые "запойные" (по аналогии с запойными пьющими) очень стесняются своего поведения — не в пример тем же алкоголикам. Поэтому человека, прикладывающегося к бутылке, легче затащить к психотерапевту или наркологу, нежели того, кто совершает набеги на холодильник.

Еще одно открытие шокировало психологов просто-таки наповал — это то, сколько и чего можно съесть за один раз. Когда их пациенты рассказывают о своих запоях, сохранять невозмутимость стоит немалых усилий.

Одна небогатая женщина, которой было жалко денег на еду, варила огромные кастрюли каши или картошки и съедала все это за вечер. Другая открывала старые закрутки, пряталась от мужа и детей в ванную комнату и поглощала подкисшую консервацию. Третья после работы заезжала в супермаркет и покупала килограмм сосисок, кетчуп, батон, селедку — целую корзину продуктов. Дома, испытывая возбуждение, раскладывала на столе натюрморт. Съедала все подчистую. Упаковку быстренько выбрасывала в мусоропровод. Готовила ужин. И когда приходил муж, садилась вместе с ним, медленно и аккуратно кушала яичницу с салатиком.

Человеку непосвященному подобное поведение покажется идиотизмом, дурным тоном, бредятиной — чем угодно, только не болезнью. Да и сами пищевые наркоманы тоже далеко не сразу признают себя заболевшими. Возражают: а что такого, ну люблю покушать, не страдаю отсутствием аппетита, в чем дело? А дело в том, что человек уже не в силах противостоять тяге к перееданию.

На занятиях в обществе анонимных обжор самое трудное — сделать первый шаг: признать, что это болезнь, что ты не контролируешь свою жизнь. На этом этапе многие обламываются и покидают группу навсегда. Мало кто способен признать: я в плену, извините, жратвы и ничего не могу с этим поделать. Все хорохорятся: захочу — перестану. А на практике хотят перестать объедаться, но не могут. Они уже зависимы.

Ведь в чем разница между пищевой зависимостью и привычкой лакомиться?

В фокусе. При зависимости фокус перемещается только на еду, она заслоняет собой всю картину мира. Человек больше ни о чем не может думать, кроме как о еде: что он съест на ужин, где и какие купит продукты и так далее.

Магазины красивой одежды его интересуют куда меньше, нежели гастрономические отделы супермаркетов.

Но человек продолжает упрямиться: не буду лечиться, я здоров. Конечно, с таким подходом лучше и не начинать терапию.

Тем более что пищевая зависимость — самая сложная из всех зависимостей, хотя на фоне алкоголизма и наркомании кажется пустячной. Но от алкоголя и наркотиков можно волевым усилием, с медикаментозной поддержкой отказаться насовсем. А есть нужно трижды в день, и как удержаться, чтобы не продлить удовольствие? Это все равно, что алкоголику сказать: ваша норма — трижды в день по полбокала вина, больше ни-ни. Алкоголик, желающий излечиться, сам попросит: уж лучше я вообще пить не буду.

Дозировка удовольствия — очень непростое и неблагодарное занятие.

Отчаявшись, некоторые пищевые "алкоголики" так и поступают. В смысле, отказываются от еды, чтобы не провоцировать эффект "первой рюмки", когда малюсенький кусочек запретного шоколада или безобидная вторая котлетка (вместо "запланированной" одной) вызывают измененное состояние и под девизом: "Была не была, все равно терять нечего!" — человек пускается во все тяжкие. А потом решает: лучше я не буду есть вообще.

Поскольку воздухом питаться невозможно, "отказник" сокращает рацион до горстки изюма или двух стаканов молочной сыворотки в день.

Сорокатрехлетняя Марина, напористая бизнесвумен, держащая под каблуком мужа и двоих детей, семь месяцев жила на воде с лимоном, одном ржаном сухарике и одном свежем огурце в день. Сейчас при росте 150 сантиметров она весит 27 килограммов и находится в стационаре психиатрической клиники (куда смотрели близкие? — вот вопрос).

Когда такой исхудавший "эльф" попадается на глаза психиатру, тот сразу же ставит диагноз "анорексия". Но это не всегда оправданно.

Анорексия — это отказ от еды с целью похудеть. А эти пациенты боятся есть, чтобы не сорваться в приступ переедания. Скушать небольшую порцию, необходимую для жизнедеятельности организма, они уже не могут. Разучились.

Кутеж на кухне

Действительно, членов общества анонимных обжор большинство психиатров запишет в анорексички или булимички (восемь из десяти обжор — представительницы прекрасного пола). И лишь доктор, специализирующийся на пищевых расстройствах, способен уловить разницу.

К сожалению, таковых врачей на постсоветских просторах раз-два и обчелся. Впрочем, и продвинутые западные специалисты всего лишь пару лет назад сумели рассмотреть различия между анорексией, булимией и патологическим обжорством.

Благодаря результатам исследований Американской и Британской медицинских ассоциаций мир узнал о новом диагностическом понятии: eating disorders (ED) — "пищевые беспорядки". От анорексии ED отличается тем, что сверхценностью становится сам процесс приема пищи, а не фигура.

Если анорексичка получает кайф от каждого сброшенного грамма, доводя себя до состояния скелета, а все съедобное для нее — злейший враг, то женщина с ED любит еду, наслаждается ее вкусом. Беда только в том, что любовь эта безмерная, неконтролируемая, заставляющая поглощать пугающие количества продуктов.

Симптомы похожи на булимию. Однако, наевшись до отвала, булимичка несется к унитазу и вызывает рвоту или выпивает упаковку слабительного — выражаясь профессиональным языком, "использует компенсирующие механизмы". Ей невыносимо думать, что все съеденное останется в организме, и рвота, следующая за перееданием, — некий очистительный ритуал, характерный для булимического расстройства.

При eating disorders "компенсирующие механизмы" необязательны. Обжора помчится к унитазу лишь в том случае, если почувствует физиологический дискомфорт в желудке, а не психологический — в душе.

Врачи лечат в основном анорексию и булимию, потому что эти расстройства видны.

При анорексии женщина катастрофически теряет вес, при булимии рано или поздно наживает кучу проблем с пищеварением, так как постоянные рвоты и прием слабительного — иногда до сорока таблеток за раз — естественно, не лучшим образом влияют на состояние желудочно-кишечного тракта и организма в целом. Разрушается зубная эмаль, возникает дефицит калия и натрия, наблюдается обезвоживание, проблемы с сердцем и т. д.

А eating disorders, чудовищное переедание, происходит незаметно для посторонних (хотя со временем тоже появляются проблемы с желудком, не говоря уже о лишних килограммах), поэтому возникает обманчивое впечатление, будто это и не болезнь вовсе.

Этот неправильный вывод подкрепляется еще и тем фактом, что переедания не обязательно регулярны. Если при булимии обжорство и затем рвота случаются ежедневно, а то и по три-пять раз на дню, то eating disorders бывает раз в неделю или пару раз в месяц.

Нередко это реакция на стресс, так называемая гиперфагическая попытка улучшить настроение, разрешить проблему: поссорившись с любимым или получив нагоняй от шефа, женщина несется в магазин за продуктами и отрывается по полной, употребив за раз 6-8000 килокалорий (суточная норма для слабого пола — 1800-2000 ккал).

Британские ученые назвали такие приступы binge eating — "пищевой кутеж". Весьма распространен night eating — "синдром ночной еды", когда женщина нормально питается в течение дня, а вечером теряет контроль и впадает в обжорство.

Все эти пищевые беспорядки лечатся крайне тяжело и медленно. Прежде всего, потому, что еда сама по себе не является синонимом зла, асоциальности, порочности — как алкоголь, табак или наркотики, — а удовольствие приносит колоссальное.

Многие пациентки признаются, что у них просто недостаточно мотивации отказаться от этой радости. Особенно если других радостей в жизни мало.

Что тут скажешь? В чем-то их можно понять. Еда — то, на что мы можем рассчитывать всегда. Все остальное ненадежно.

Родители могут осуждать или относиться критично, друзья могут нападать и издеваться, любимые мужчины могут обидеть или бросить, карьера может не принести успех или счастье.

Но:

• мороженое всегда вкусное,
• чипсы всегда хрустят,
• шоколад всегда сладкий.

Еда насытит, отвлечет, утешит.

Но нет еды, способной побороть одиночество, злобу, стыд, печаль или беспокойство. Внутренние проблемы нуждаются во внутренних решениях.

Элитная зависимость

Наблюдения психологов, британских и американских ученых сходятся в том, что "пищевые беспорядки" — элитная зависимость.

Неконтролируемым обжорством чаще всего страдают те, кто душевно трудится, желая понять что-то о себе и о мире, те, чьи переживания яркие и глубокие.

Характерная черта женщин, злоупотребляющих едой — максимализм, перфекционизм, склонность к рефлексии, порой болезненной.

"Социальное положение больных eating disorders таково: средний возраст — 24-57 лет; хай-класс — 46%, миддл-класс — 45%, лоу-класс — 9%", — сообщает Британский психиатрический журнал.

Этот факт, пожалуй, единственный, который можно считать доказанным и неоспоримым. Все остальные рассуждения о природе "пищевых беспорядков" содержат больше вопросов, чем ответов.

Существует несколько теорий относительно причин обжорства. Считается, что женщины подвержены перееданию больше, чем мужчины, в силу эмоциональности и тонкости душевной организации. Психоаналитики предложили такую версию: обжоры — это "искусственники", которых отлучили от материнской груди, и переедание — не что иное, как удовлетворение оральной потребности.

Также рискуют стать обжорами те, кого в детстве поощряли или наказывали с помощью еды: награждали вкусненьким либо лишали ужина. Некоторые сексологи уверены, что обжорство — это суррогат оргазменной разрядки, и к холодильнику бегут женщины, лишенные мужской ласки.

Есть теория, согласно которой мы едим много, чтобы специально набрать килограммы — подсознательно стараемся придать себе вес: "Меня не замечают, со мной не считаются, а вот когда меня будет много, я стану заметной, ко мне начнут прислушиваться".

Из многолетнего опыта работы с анонимными обжорами психологи для себя уяснили: все теории верны, хотя обобщать не стоит. У каждого человека — свой путь к обжорству и свой выход из него.

Ещё по теме:
Желание быть успешной приводит к анорексии
Вес попутал
Люди особо крупных размеров
8 ловушек для жира